Неточные совпадения
— И полно, полно! Что ты это? Я, грешный человек, иной раз беру благодарность. Жалованье у меня
малое, поневоле возьмешь; но принять, так было бы за что. Как я тебе помогу; добро бы ребро или зуб, а то прямо в глаз! Возьмите
денежки ваши назад.
— А вот, говорю, вы
денежки на техническое приспособьте… Ежели его в
малых размерах завести, то — денег одних этих хватит, а в случае можно еще в Петербурге попросить — там дадут! Тогда и городу своих добавлять не надо и дело будет умнее.
3-й мужик (кланяется). Отец! земля
малая, не то что скотину, — куренка, скажем, и того выпустить некуда. Отец! помилосердствуй. Прими
денежки, отец.
Решив таким образом, он увидел, что и Андрей Ефимович, тот самый
маленький, вечно молчаливый лысый человечек, который помещался в канцелярии за целые три комнаты от места сиденья Семена Ивановича и в двадцать лет не сказал с ним ни слова, стоит тут же на лестнице, тоже считает свои рубли серебром и, тряхнув головою, говорит ему: «Денежки-с!
— Да куда, странничек, бежать-то? Это очень замысловатая штучка! в поле холодно, в лесу голодно. Нет, милое дитя мое Иосаф Платоныч, не надо от людей отбиваться, а надо к людям прибиваться.
Денежка, мой друг, труд любит, а мы с тобой себе-то хотя, давай, не будем лгать: мы, когда надо было учиться, свистели; когда пора была грош на
маленьком месте иметь, сами разными силами начальствовали; а вот лето-то все пропевши к осени-то и жутко становится.
Откуда ни возьмись еврей, тряхнул своими пейсиками и, посмотрев сурово на мастеров, как бы хотел сказать: «Вы, поляки, без моих
денежек меньше, чем нуль!» Околдовал их этим взором так, что они безмолвно потупили свои в землю и униженно сняли с себя белые валяные шапки.
— Ничего не значит… Прознал он вексель-то у него какой, может его за тысчонку, а то и
меньше учел… Видит, дело дрянь,
денежки все рано пропадают, дай, думает, потешу дурака… Тебе и отдал… А ты меня хотел подвести… но только меня трудновато… Нюх есть… ой, какой нюх… Векселя-то эти на ощупь оцениваю… по запаху цену назначу… Хе, хе, хе… — раскатился старик довольным смехом.
Мамаев. Видно, мировая… давай Бог! Сашка славный
малый!.. Поцелуй и ты меня, Груня. (Целует дочь.) Хмелен, душа моя, виноват, больно виноват… (Плачет.) В последний раз… Спать иду, а завтра… за работу… и
денежки скоро все твои отдам… отдам, говорю тебе. (Шатаясь, уходит в боковую дверь.)
Поддевкина. Только между нами; Грунечка, по большому, большому секрету. Коли выйдет от нас прежде времени, погубим
малого ни за
денежку. Вот видишь, душа моя, вчера, в счастливый-то день… пожаловал соседу твоему, Саше Резинкину, набольший их тридцать целковых на окопировку…